Подборка материала и мои впечатления: Мясной бор.

Обновленная версия статьи лежит здесь.

«Наши мертвые, нас не оставят в беде.

Наши павшие - как часовые ...»

В. Высоцкий

Мясной бор.

Свое название деревня Мясной Бор носит с незапамятных времен. Говорят, здесь несколько десятков лет находилась крупная мясобойня - валили скот (возможно, деревня называлась вначале не «Мясной Бор», а «Мясной Бой»). Над не слишком привлекательно для постороннего уха звучащем названии населенного пункта деревенские жители задумывались мало. Правда, рассказывают, году в пятнадцатом прошлого уже, XХ века один местный старичок (его считали за деревенского сумасшедшего) неоднократно повторял: мол, это название совсем скоро себя оправдает. И много крови прольется на эту землю, и последующие поколения будут думать, что места эти названы так не из-за мясобойни, а совсем по другой причине.

ПРЕДЫСТОРИЯ ОПЕРАЦИИ

Заняв 8 сентября Шлиссельбург, противник установил сухопутную блокаду Ленинграда. Обладая более чем полуторным превосходством в танках и авиации и небольшим превосходством в численности личного состава, немцы силами 11 дивизий (в т.ч. 2 танковые и 1 моторизованная) совершали настойчивые попытки наступления на город, которые частично увенчались успехом - был занят ряд пригородов и осуществлён выход к финскому заливу в районе Урицка (Лигово). Лишь титаническими усилиями и ценой немалых жертв (потери составили 116 тысяч человек, 65 из которых - безвозвратные) враг был остановлен и перешёл к обороне. Над городом нависла угроза голода и гибели в условиях полной блокады и окружения. Поздней осенью 1941 года по приказу Ставки осуществлялись безуспешные попытки прорыва блокады. Снабжение города и войск были возможны лишь по льду Ладожского озера. Однако этого было совсем недостаточно. Город задыхался в железных блокадных тисках. 16 октября противник начал наступление в направлении Тихвина с целью прорыва к реке Свирь для соединения с финскими войсками восточнее северо-восточнее Онежского озера и станции Войбокало для выхода на южное побережье Ладоги. В случае успеха немцев Ленинград был бы полностью окружён и отрезан от страны. Части немецкого "Вермахта" заняли Тихвин 8 ноября ценой больших потерь. Однако, через месяц, 9 декабря 1941 года после упорных боев нашим войскам удалось освободить этот город, что позволило организовать перевозку продовольствия и грузов на восточный берег Ладожского озера наиболее коротким путем. Контрнаступление под Тихвином сорвало планы фашистов замкнуть второе блокадное кольцо и полностью изолировать город. В разгар контрнаступления в целях объединения войск Красной Армии, действовавших восточнее реки Волхов, был образован Волховский фронт под командованием генерала Кирилла Афанасьевича Мерецкова. Для развития успеха тихвинского контрнаступления Верховное Главнокомандование приняло решение осуществить в январе 1942 года еще одну операцию по прорыву вражеской блокады силами Ленинградского, Волховского и частью Северо-Западного фронтов при содействии Балтийского флота.
Единого мощного удара не получилось потому, что из четырёх армий, входящих в состав Волховского фронта, две (4-я и 52-я) имели большой некомплект, а ещё две (59-я и 2-я ударная) находились ещё в эшелонах и только двигались к фронту.
Из-за неудачного начала, операция была остановлена и отложена на несколько дней. Общая численность войск, принявших участие в этом наступлении составила 325700 человек. (С 7 января по 30 апреля, т.е. в ходе наступления потери этой группировки составили: убитыми - 95064 чел. и 213303 раненых, больных и обмороженных).
Утром 13 января силы Волховского фронта вновь перешли в наступление при поддержке миномётов, трёх артполков и лёгких танков. К этому времени в 59-й армии, считавшейся самой сильной, несмотря на то, что половина её соединений, ранее участвовавших в боях, была ослаблена, были развёрнуты пять дивизий, а ещё три находились в пути.
Тем не менее, наступление всё равно началось, и главная роль в нём отводилась 2-й ударной армии под командованием генерала Н.К. Клыкова.
После двухдневных кровопролитных боёв, 15 января, командующие 2УА и 52-й армией были вынуждены ввести в бой вторые эшелоны армий, а 17 января 2 УА сумела прорвать первый оборонительный рубеж немцев. В образовавшуюся брешь был брошен недавно сформированный 13-й кавалерийский корпус. Войска продвинулись в глубину на 10-15 км и начали расширять плацдарм....


НАСТУПЛЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

Одна из дивизий, которой предстояло участвовать на острие боевых действий 2 УА и которую, в числе других с нетерпением ждали на Волховском фронте, была в сжатые сроки сформирована в Красноярском Крае на станции Заозёрная и эшелонами отправлена на запад.
За Тихвин шли тяжелые бои, но, несмотря на это, дивизию оставили в резерве, передавая по очереди в 54-ю, 59-ю и, наконец, во 2-ю ударную армии. Сибиряки двигались в направлении станции Будогощь во втором эшелоне наступающих войск. Приходилось постоянно перемещаться то вправо, то влево от основного направления - шли туда, где противник оказывал особенно сильное сопротивление. Отдыхали и спали только в лесах. Немцы, отступая, уничтожали все. Были сожжены дотла многие деревни. Деревья и те были все изранены. Из-за отсутствия кормов лошади обессиливали, падали. Их приходилось оставлять. Немцы закрепились на левом берегу Волхова, создав мощную систему обороны. Предстояло форсировать реку в районе Селищенских казарм.

СПАССКАЯ ПОЛИСТЬ

Январь 1942 года, как уже говорилось, выдался на редкость холодным. Морозы доходили до сорока градусов. Подразделения 1267-го стрелкового полка сосредоточились в вершинах оврагов вдоль берега Волхова для броска на другой берег. Подвезли в бочках водку. Бойцы пили ее прямо из ковша, а к утру, когда поступила команда двинуться в наступление, на земле так и остались лежать несколько тел окоченевших с похмелья бойцов.
Первая же атака сибиряков увенчалась успехом. Немцы открыли огонь, но удерживали позиции недолго, дрогнули и побежали. Оказалось, что у них на берегу были оборудованы лишь ячейки из снега. Воодушевленные первым успехом подразделения двинулись дальше, к Спасской Полисти, по пути захватывая пленных. Спасская Полисть - железнодорожная станция на линии Новгород - Волхов - Тихвин - Ленинград, а также тракт шоссейных дорог.
После чахлой и малоэффективной артподготовки началась атака.
Шли врассыпную по открытой местности. Связисты двигались вместе с пехотой. Противник открыл огонь из всех видов оружия. Автоматные и пулеметные очереди заглушались минометным и артиллерийским огнем. Немецкие самолеты летали на малых высотах, их летчики нашли себе забаву, как в тире, расстреливать наших бойцов из пулеметов. И - бомбили. Понеся большие потери, полк прекратил наступление. Оставшиеся в живых под покровом темноты отошли далеко за исходные позиции, к кухням. (Во время наступления бойцы пищи не получали, кухни не подходили близко к переднему краю. Если немцы их замечали, то сразу же уничтожали артогнем).

Буквально на следующий день состав полка пополнился маршевыми ротами и батальонами - только что прибывшими на фронт необстрелянными бойцами. Всем выдали по 1 - 2 обоймы патронов (10-20 шт.) - и снова в атаку. Патроны быстро кончались, и их приходилось брать у убитых и раненых в ходе боя. Ситуация сложилась неприятная - патронов нет, немец держит под прицелом, не давая высунуться, а не то, что отползти.
После очередной неудачной попытки наступления людей в полку осталось совсем мало. Пришлось отойти на исходные позиции. А утром немцы сами пошли в наступление.
Немцы контратаковали по двум направлениям. Им удалось продвинуться на 1,5 - 2 километра в наш тыл и обойти оборонявшихся.
Утраченное положение удалось восстановить, после чего бои за Спасскую Полисть продолжали всё по той же схеме. Вся местность была у немцев как на ладони и сплошь устлана трупами. Их никто не убирал и не рассматривал. Каждая такая попытка заканчивалась новыми потерями. Вот и истлевали они здесь, считаясь без вести пропавшими.
И опять в полку почти не осталось личного состава. 1267 СП отправили на формирование, пополнив тремя маршевыми батальонами. Людьми пополнились и другие подразделения. Засиживаться не дали. Опять двинулись в направлении Спасской Полисти.


МЯСНОЙ БОР

Вопреки ожиданиям, после переформирования полк был направлен не на старые позиции к Спасской Полисти, а левее, к Мясному Бору, где на четырехкилометровом участке был осуществлён прорыв вражеской обороны. В этот прорыв и устремились соединения и части ударной армии навстречу своей гибели.
Войска продвинулись в глубину на 10-15 км и начали расширять плацдарм....
Перейдя железную и шоссейную дороги, первый батальон 1267 СП сумел прорвать оборону немцев в районе Керести, и полк двинулся сначала к Финеву лугу, потом дальше (Под Спасской Полистью и в Мясном Бору воевала не вся 382-я стрелковая дивизия, а два ее полка - 1267-й и 1265-й. 1269 СП оставался возле железнодорожного моста через Волхов под Чудово. Даже часть тыла 1267 СП, в том числе транспортная рота и некоторые другие подразделения, не смогли пройти за Мясной Бор). Противник оказывал сопротивление в основном возле населенных пунктов. Серьезных оборонительных укреплений на этом участке у немцев не было. Поэтому они с боями отходили в глубь обороны, словно засасывая за собой наступающих, но у основания прорыва держали оборону мёртвой хваткой. Наши войска продвигались вперед. За пехотой по глубокому снегу двигалась артиллерия. Из-за узости коридора двигаться приходилось будто в "длинной кишке". То есть, с флангов на расстоянии около 500 метров находились немцы, а впереди в 10-15 км передовые части нашей пехоты. Эта местность была хорошо укреплена немцами, оказывавшими здесь ожесточенное сопротивление. Из-за недостатка огневых средств и невыгодности позиций 382 стрелковый полк опять начал нести серьёзные потери.
Немец занял хорошо оборудованную позицию по насыпи железной дороги Москва -Ленинград до разъезда Еглино, имея все виды вооружения и достаточное количество боеприпасов. Утром полк без артподготовки был поднят в атаку, которая не имела успеха...

За время январско-февральских боёв, мясновоборский плацдарм превратился в котёл около 200 километров по внутреннему кольцу и узкой горловиной - 3-4 км у Мясного Бора. По берегу Волхова участок прорыва составлял примерно 25 км. латкой.
Бойцы испытывали большую нужду в пище и боеприпасах. Пищу давали раз в один-два дня по несколько граммов сухарей на человека. Люди быстро обессилили. Ели все, что попадется.
К середине февраля наступление уже прекратилось, войска выдохлись. Попытки расширить плацдарм закончились. Во многих дивизиях был заменён командно-политический состав. Но это ни к чему не привело. У немцев тоже не хватало сил наступать. Велась пассивная позиционная война до тех пор, пока немцы не перебросили и не ввели в бой новые дивизии, которые непрерывно атаковали, пытаясь закупорить горловину у Мясного Бора. 19 марта им это удалось. Сосредоточив на флангах 2-й УА свежие соединения, немцы отрезали армию от остальных сил Волховского фронта.

После того, как в последних числах марта - первых числах апреля нашим войскам удалось на несколько дней осуществить прорыв в Мясном Бору, в роту пришло пополнение, в том числе офицеры.
23 апреля Волховский фронт был упразднён, а через неделю наступление закончилось официально и началась вынужденная оборона на рубеже Кривино - Ручьи - Червинская Лука - Красная горка - Еглино - оз. Чёрное. Сюда немцы подтянули свежие 6 дивизий и одну бригаду из Европы.
Командование армией принял генерал-лейтенант А.А. Власов. Он прибыл на Волховский фронт незадолго до этого на должность заместителя командующего фронтом. Но в связи с тяжёлой болезнью командарма Клыкова и расформированием фронта был назначен Ставкой командовать 2 УА. Власова считали специалистом по выходу из окружения. Благодаря его короткому командованию армией с апреля по июль, когда он сдался в плен, всех кто воевал под его началом стали незаслуженно называть "власовцами". От этого позорного клейма армия не очистилась полностью и по сей день, несмотря на то, что совершенно этого не заслуживает.
Весна полностью вступила в свои права. Стало тепло, но все еще продолжали носить теплую зимнюю одежду. Появились вши. Они расплодились моментально в несметных количествах. У пришедшего зимой пополнения были тулупы - белые и черные, они вмиг стали одного цвета - серого от оккупировавших их миллиардов вшей и гнид. Люди не мылись кто полгода, кто больше. Спать стало просто невозможно. Бойцы стали сбрасывать с себя одежду и надевать, кто что мог.
Вновь поступил приказ сменить позиции. Новым участком оказались позиции отошедшего в тыл Гусевского тринадцатого кавалерийского корпуса под станцией Глубочкой. Вся 2-я ударная армия занимала по фронту уже не больше 150 километров. В окружении людей заметно поубавилось. От позиций полка до позиций ближайших соседей по прямой было чуть больше четырёх километров. В полку осталось несколько десятков человек. Пополнение поступало понемногу из расформированных тыловых частей, находящихся здесь же в котле.
Командование стремилось показывать, что армия еще сильна, поэтому периодически проводились наступательные бои, несмотря на отсутствие артиллерии и на то, что патроны выдавались поштучно.
Новая позиция находилась в болоте. У пехотинцев лопаток не было, да и яму в болоте не выкопаешь - вода. Изо мха, прошлогодних листьев и сучьев делали бруствер и лежали. Если немец замечал место, то сразу же брал на мушку. Высунешься - умрешь. Еды опять не стало. Даже зелени никакой вокруг. Ели то, что рукой вокруг окопа можно было достать. Появились случаи самоуничтожения.

Была середина мая, когда Ставка приняла запоздалое теперь уже решение о выводе Второй ударной из окружения. Время было безнадёжно упущено. Спасать армию: людей и вооружение нужно было раньше - в феврале-марте, когда стало очевидно, что наступательная операция провалилась. Не следовало ждать, когда всё раскиснет, а немцы подтянут к горловине "бутыли" свежие дивизии "СС". Тем не менее, армия получила приказ начать отход, а при необходимости уничтожить тяжёлое вооружение и технику.
Опять отправились болотами, обходными путями. Со всех сторон немцы. Воды и пищи нет. Голод стал нестерпимым.
6 июня немцы опять перекрыли горловину. В окружении по официальной версии остались семь стрелковых дивизий и 6 стрелковых бригад общей численностью 18-20 тыс. человек (по другим данным - 14 дивизий и 5 стрелковых бригад). 7 июня Сталин сместил командующего Ленфронтом генерала Хозина, отвечавшего за вывод армии из окружения. Вновь образовывался Волховский фронт, командующим которого опять был назначен генерал Мерецков.

19 июня нашим войскам удалось пробить узкий коридор у Мясного бора - всего 300-400 метров. По этому коридору сначала эвакуировали раненых, потом начали отвод того, что осталось от главных сил. Командир полка поручил Никонову принять прибывшее пополнение.
Опять получили приказ наступать. Местность была открытая, немцами пристрелянная, сами они в укреплениях, пулей не вышибешь. Сказано было двигаться так - три шага вперёд, потом залечь и отползти в сторону, опять три шага вперёд - и так дальше.

...Военным советом армии было принято решение прорываться всеми оставшимися силами в ночь с 24 на 25 июня. Люди прекрасно понимали, что их ждёт во время прорыва и в случае, если он не удастся. Результат мог быть один - смерть. Но другого выхода не было. Немцы тоже всё прекрасно видели и понимали. С двух сторон 300-400 метрового коридора, протяжённостью несколько километров, прозванного "Долиной смерти", прорывающихся поджидали эсэсовцы.

ИТОГ

29 июля в официальной сводке Совинформбюро сообщалось: "Закончились ожесточённые боевые действия оставшихся в окружении частей 2-й УА и 59-й А". Однако мелкие группы бойцов и командиров просачивались из окружения до середины июля. Потом немцы зачистили территорию котла.
Данные о потерях в Любанской операции противоречивы. Некоторые считают только тех, кто погиб или был взят в плен при выходе из окружения. Отсюда и берутся 6 тысяч убитых и 8 тысяч пленных, о которых упоминает в своих воспоминаниях К.А. Мерецков. Совинформбюро от 30 июня 1942 года сообщило, что убитыми значатся 10 тысяч человек и ещё 10 тысяч - пропавшими без вести (а ведь только в 1267 СП, по свидетельству Н.Д. Никонова, с января по конец апреля было списано 12,5 тыс. человек без вести пропавших).
По немецким данным, только в плен взято более 33 тысяч человек (по данным НКВД - 27139 чел., но включены не все), убито более 130 тысяч человек, захвачено 650 орудий, 3000 пулемётов и миномётов и т. д.

В прессе приводились данные Новгородского военного комиссариата, по которым значится, что в Новгородской области было убито более 800 000 человек, 510 000 из которых - захоронено. Из этих 510 тысяч установлены имена немногим более 200 000 человек. Остальные лежат в лесах, болотах, во рвах бывшей Ленинградской области (территории современных Новгородской и Псковской областей входили раньше в состав Ленинградской) уже более шестидесяти лет. Можно посчитать, когда для России закончится эта война, если захоронением её защитников будут заниматься только

По прошествии 60 лет стало, конечно, ясно, что на результатах Любанской операции негативно сказались отсутствие боеприпасов, несогласованность действий фронтов, малоэффективное использование родов войск и довольно слабая подготовленность вновь сформированных соединений и частей, личный состав которых на начальном этапе войны проявлял порой больше мужества и патриотизма, чем умения воевать.
Любанская операция была не первой и не последней попыткой прорыва блокады. Были и другие: Усть - Ижорская, Красноборская, Мгинская, первая и вторая Синявинские... Но эта операция была особой.
Осенью 1942 г., когда армия была сформирована заново из бывших окруженцев и вновь прибывшего пополнения, 2 УА под командованием генерала Клыкова принимала участие в прорыве блокады в районе Мги и Гайтолова. Армия в составе 16-ти стрелковых дивизий снова попала в "котёл", как и в районе Мясного бора и к 2 октября была уничтожена немцами. Всё повторилось почти с той же точностью, только в меньших размерах. Немцами были уничтожены 7 стрелковых дивизий, 4 танковые бригады, захвачено в плен 12 тыс. пленных, большое количество техники и вооружения.
Источник: Александр РАЗЖИВИН http://artofwar.ru

Валентина Ильинична Макарова - старожил этих мест (к началу войны ей едва исполнилось 13) рассказывает, что к октябрю 41-го в их доме уже прочно обосновались немцы. Через улицу от дома был колодец, и туда немцы сбрасывали наших пленных солдат, и мертвых, и раненых. Весной их угнали в Кересть, потом удалось переехать в Хвойнинский район. В 44-м году немцев от Мясного Бора отогнали, и они вернулись домой. В деревне не было ни одного уцелевшего дома. Когда идешь по бывшей улице, огороду, полю, лесу - везде мертвые люди лежат, кто в зеленом, кто в белом. По одежде понимаешь: тот зимой убит, этот летом. Их просто не успевали захоронить.

Во время Великой Отечественной и после нее останки сотен тысяч солдат (и советской, и немецкой армий) по разным причинам остались непогребенными. Сначала, понятно, не до того было - не будешь же под минометным огнем противника думать о захоронении павших. Ну а после войны… Страна оправлялась от военных ран, разрушенные города отстраивались заново. Природа тем временем закрывала следы войны медленно и осторожно - молодой травой, осенними листьями, ветками… Слишком медленно… В середине 60-х годов, по приказу правительства, мясноборские поля, содержащие останки солдат, были тщательно перепаханы. Да так, что останки оказывались разбросанными на десятки метров - череп в одной стороне, кость ноги - в другой… Иные трактористы, по словам очевидцев, работали, закрыв глаза. Потом, опять же по приказу «сверху», поля были засажены молодыми деревьями.

Сейчас район этот преимущественно покрыт болотами, практически непроходимыми летом и слегка подмерзающими зимой, редкими лесными массивами и полями растущего на болотистых почвах кустарника.

Каких-либо серьезных геологических аномалий в этом районе нет, единственной привязкой может служить повышенный уровень грунтовых вод, что обеспечивает в частности болотистость почв, но как известно, в тех случаях, когда вода достигает поверхности, весь производимый ею эффект на других территориях, где она остается под землей, исчезает, равно как и исчезает почва для потенциальных феноменов, которые могут в подобных местах наблюдаться. По классической "схеме" ничего особенно аномального в этом районе быть не должно, если ... если бы не человеческий фактор.

Новгородские ученые ввели в научный обиход новое понятие - военная аномалия. Специалисты полагают, что там, где во время Великой Отечественной войны погибли и остались не захороненными солдаты, возникает мощное энергетическое поле. Как следствие - потусторонние голоса и странные явления.

Сама обстановка гиблого болота, напичканного трупами создает в этих местах непростую обстановку. Многие поисковики неоднократно обращали внимание на то, что в местах массового нахождения убитых не селятся и не появляются птицы, обстановка исправляется только после того, как труппы перезахораниваются надлежащим образом.

Вероятно, Мясной Бор - одно из немногих в России мест, где в реальности можно ощущать действие такого редкого явления, как хрономиражи.

Вот несколько свидетельств очевидцев.

Местные жители опасаются ходить в лес поодиночке даже днем. А уж ночью даже компанией - ни-ни. По их твердому убеждению, здесь, в Долине Смерти, на местах гибели Второй ударной армии в годы Великой Отечественной войны, уже давно сосуществуют два параллельных мира. Один - сегодняшний, «наш». А второй - тот самый, военный. Словно живут они, погибшие, в другом измерении. Надеются, верят… И при этом хотят сказать о чем-то нам, живущим сегодня. Избирая для этого самые разные пути. И людей, с которыми так или иначе связаны.

Первые свидетельства об этом дошли из семидесятых годов. Рассказывает Галина Семенова, жительница деревни Мясной Бор:

- Кажется, это было году в 76-75-м. Мне было лет десять. Родители ушли куда-то, а меня отвели к бабушке, жившей по соседству. Света почему то не было, и вечером мы сидели со свечкой. Вскоре бабушка легла спать. А я вдруг услышала стук в дверь. Открываю, стоит высокий худой парень лет двадцати в каком-то рваном грязном камуфляже. А я, говорит, мимо шел, дом увидел, решил зайти. Хлебом не богаты? Да, отвечаю, сейчас принесу. И отрезала ему полбуханки, подаю. О, говорит, богато живете, хозяева. Взял и пошел. Потом обернулся и так посмотрел, что у меня мороз по коже. Глазницы как пустые, белые-белые. Я отвернулась, потом смотрю: а его и нет на дорожке. Хотя уйти незаметно так быстро он не смог бы - дорога-то одна…

И сейчас, рассказывают местные жители, в лесах Долины нет-нет да и раздаются отчетливые мужские голоса, явственно чувствуется запах махорки, скрип сучьев. При этом сначала кажется, что грибники какие рядом ходят или может, лес кто пилит. Но покричишь - никто не отзывается… И жуть такая берет. А вокруг - то тишина, то опять - голоса, автоматные очереди. Некоторым попавшим в эти места людям доводилось слышать громкие крики «ура», как в старых кинофильмах, когда рота или взвод в бой поднимаются…

В деревне Захарьино (8 километров от Мясного Бора), местные парни, гуляя вечером по берегу Волхова, увидели настолько жуткую картину, что бросились в деревню и долго не ходили гулять в те места. Взрослым, которые «пытали» их, что произошло, мальчишки рассказали, что видели над рекой Долины Смерти - саму Смерть.

Для некоторых дальнобойщиков, ездящих по трассе Санкт - Петербург - Москва, Мясной Бор считается «дурным» местом. Хотя аварий, по статистике, здесь происходит нисколько не больше, а, может быть, и меньше, чем на любом другом участке трассы. Рассказывает петербуржец Алексей Борисов: « Я частенько мотаюсь по этой трассе с грузом. Работа у нас, сами понимаете, не из легких - сутками за рулем. Вот и тут, еду мимо Мясного (часиков восемь вечера, а я перед этим не спал почти трое суток), все вроде бы нормально, но в сон так клонит. Сам не заметил, как заснул. Очнулся от громкой фразы: - Эй, аккуратнее, братишка! - и вроде как по плечу меня кто-то стучит. Глаза открываю - никого. Смотрю - а машина по обочине уже едет. Вырулил. За окном промелькнул мясноборский памятник неизвестным солдатам».

По некоторым версиям именно окрестности Мясного бора послужили стимулом к возникновению поисковых отрядов и поискового движения в России (тогда СССР) в целом. Например, отряд "Долина"», зародившемся в 80-е годы это около 300 человек из Москвы, Томска, Ново-Троицка, Набережных Челнов, Энгельса, Ярославля, Луги. А с 1992 года - еще и граждане Германии, Польши, Франции, Италии и Японии, ведь кроме советских солдат в Мясном бору остались тысячи солдат частей немецкого Вермахта, испанской "Голубой дивизии" и других войск.

Житель поселка Волховский Новгородского района Василия Рылева (уже, к сожалению, умерший) был тесно связан с поисковым движением экспедиции «Долина» принимал участие в раскопках. Он рассказывал, что ночами ему снятся солдаты, он видит во сне те места довоенными. При этом он, не слишком хорошо знавший местность, очень хорошо ориентировался в лесу. Но, самое интересное, кто бы ни фотографировал Рылева на местах бывших боев, на какой бы фотоаппарат ни снимал, потом, когда снимок оказывался готов, все поражались. За спиной Василия ярко были видны то военная разбитая дорога (которой никак не могло быть в момент съемок, ведь за его спиной были одни деревья), то солдаты в военном обмундировании времен Великой Отечественной войны.

Эти и другие фотографии, а так же аномальные явления Долины смерти начали было даже изучать ученые Новгородского государственного университета (был там одно время отдел по изучению необычных явлений), но потом исследования прекратились из-за отсутствия финансирования. «Да, мы видели эти снимки, изучали их, неоднократно выезжали в долину и пришли к выводу, - рассказывает профессор физико-технических наук Игорь Ланцев. - Действительно, что-то иное, необъяснимое с точки зрения привычных представлений, там есть. Можно назвать, конечно, и параллельным миром, но скорее всего дело в другом. Представьте себе летящий самолет, который оставляет за собой след. Так и человек, что бы ни делал, какие поступки ни совершал бы, - в вечности за ним остается такое же излучение, только фантомное. Видимо, из-за массовой гибели, происшедшей в этой местности во время войны, произошел некий «переворот на местности», и теперь «след», оставшийся после смерти многих людей, мы и видим в долине».

Любопытнийшие случаи происходили в мясном бору и с поисковиками, так в конце восьмидесятых, тогда еще комсомольско-молодежный лидер Елена Марцинюк, впервые попала в Долину вместе с поисковиками. Причем поехала просто так, за компанию. По дороге обмолвилась: мол, в этих местах воевал отец матери - мой дед - Гущин Павел Степанович, он был призван из города Малые Вишеры и пропал без вести в районе Мясного Бора. В процессе раскопок поисковики остановились у очередной воронки, стали доставать останки найденного солдата. Вдруг один из ребят обернулся к Елене. - Так как деда твоего фамилия была? - спрашивает. - Гущин? На тебе ложку твоего деда. И подал оторопевшей девушке потемневшую от времени ложку с выцветшим: П.Гущин. Потом выяснилось, что эту самую ложку перед самой отправкой на фронт солдату подарила его дочь, тетя Елены. И ложка, и останки солдата как будто ждали того, чтобы нашла их именно Елена, внучка. Ложка теперь один из экспонатов созданного Еленой военного музея. Она так же организовала чудовский отряд по поиску солдат, пропавших в Мясном Бору, и стала его командиром.

И еще один, наиболее интересный, на мой взгляд, рассказ поисковиков, напечатанный в 1995 году в одной из центральных газет. Группа поисковиков выезжала на места боев, проводила раскопки и захоронения. В прошлый раз, им удалось захоронить в двух могилах останки свыше 50 человек, значительную часть из которых удалось идентифицировать по записям в найденных там же солдатских пеналах. Уже в конце экспедиции, когда группе оставался всего один-два дня провести в лагере, недалеко от свежеустановленных на братских могилах фанерных пирамидок с жестяными, покрашенными свежей красной краской, звездами наверху, к ним пожаловала группа "черных следопытов", ведшая себя несколько странно, не сказать бы более того, нервно. Hичего не объяснив, вечером эти люди покинули стоянку и растворились в тумане, направившись к себе в лагерь, располагавшийся как выяснилось на небольшом островке, в паре километров вглубь болотистого района, ближе к лесу. Посреди ночи члены поисковой группы были разбужены яростными автоматными очередями, выстрелами и взрывами (в этих районах с трофейным оружием и боеприпасами проблем не возникает, болота просто усыпаны ими, как нашими, так и немецкими, причем оружие и патроны, в силу того, что находились в болотистой почве, сохранились прекрасно и находятся в полностью боеспособном состоянии), доносившимися со стороны лагеря "черных". Примерно через полчаса все утихло, но часа через полтора вновь возобновилось. Всего за ночь это повторилось четыре раза. Утром, руководитель группы и несколько ее участников решили сходить узнать, в чем была причина столь яростной пальбы, однако ничего узнать им не удалось, лагерь оказался в спешке покинутым, было брошено все, что только можно,- экипировка, консервы, алкоголь, одежда, палатки и брезент - вещи бесспорно ценные, чтобы от них отказываться при обычных обстоятельствах. Местность вокруг стоянки была сплошь покрыта проплешинами от разбросанных головней от костра, огонь которых на небольшой площади выжег кустарник, окружающий стоянку. Аккуратно сложив разбросанные вещи и накрыв их брезентом, участники группы вернулись обратно, где к своему удивлению обнаружили двоих крайне возбужденных "черных", хотевших поговорить с руководителем группы. Причина их прихода, как выяснилось, была достаточно проста - они предлагали договориться по "сходной цене" с участниками группы, чтобы те вынесли к дороге или хотя бы к своему лагерю ту часть экипировки, которая была брошена "черными" в их лагере, что и было сделано в обмен на указание, где можно найти несколько десятков выкопанных "черными" в ходе раскопок пеналов советских солдат и их останки, так и оставшиеся лежать под открытым небом. При этом на лицах людей читался неподдельный страх и отсутствие какого бы то ни было желания вернуться на место собственной стоянки. Странными показались руководителю поисковой группы и случайно оброненные одним из визитеров слова: "Вам они ничего не сделают". Возвращаться же в свой лагерь сами визитеры наотрез отказались. Hе особенно задумываясь над сказанным, участники группы сделали то, о чем их просили, чем вызвали бурные благодарности со стороны визитеров,- не медленно "презентовавших" группе значительную часть принесенной провизии, а один из них, назвавшийся "помощником главного босса", тихонько отведя руководителя поисковой группы в сторонку, с вытаращенными глазами, шепотом, рекомендовал ему самым срочным образом "уходить отсюда до ночи". Причин он не называл, но говорил, что "это - серьезно" и к ним, "черным", отношения никакого не имеет. Так или иначе, не "послушавшись" увещеваний посетителя, группа осталась еще на одну "запланированную" и как потом оказалось незабываемую ночь, прибавившая ее участникам седых волос.

Вечером заметно похолодало и начал накрапывать мелкий дождь, который к ночи стих, небо постепенно очистилось и местность вокруг стала быстро заволакиваться туманом. И вот тут началось то самое главное, от чего, как рассказывал руководитель группы, у него самого "мороз по коже пошел". Где-то около одиннадцати, когда большинство людей уже спало, кто-то из дневальных вдруг заметил в окутывающем место стоянки тумане, вдалеке, медленно приближающиеся к кострам со стороны невидимого в темноте леса цепочку белых фигур. Как отметил руководитель группы, туман в целом стоял высоко, где-то выше колен, и скапливался в низинах. Ночь была ясная, лунная, поэтому туман покрывал землю своего рода слегка светящимся в лунном свете покрывалом, из которого черными пятнами торчали кусты и редкие деревья. Что, собственно говоря, и делало бредущую цепочку фигур особенно заметной. Hо поражало другое, полная неестественность двигающихся и какая-то завораживающая странность в их походке. А тут еще собака одного из участников поискового отряда, мирно дремавшая у одного из костров, внезапно проснувшись, вскинула вверх морду, подняла уши, и, увидев приближающуюся процессию, в ужасе страшно и дико (такого никто из присутствующих не слышал) завыла и забилась, скуля, с головой под брезент одной из палаток, закопавшись под чей-то матрас внутри и сбросив спавшего на нем человека, откуда ее с трудом и извлеки лишь рано утром, когда уже собирали палатку. Участники группы в ужасе сгрудились вокруг костров, в которые ежеминутно бросали припасенный хворост, уже нисколько не заботясь о том, хватит ли его до утра или нет, у людей по словам руководителя в глазах читалась лишь одна мысль - "огонь - это спасение". Сам руководитель, по его словам, находился в полуобморочном состоянии, как завороженный глядя на проплывавшую перед ними череду белых фигур и в ужасе бормотал молитвы. А фигуры все шли и шли, обходя место стоянки метров за двадцать. Сколько их было точно, сказать естественно никто впоследствии не мог, но все сходились во мнении, что их было "много", они как бы выходили из подернутой туманом темноты и исчезали вдалеке, проходя стороной лагерь, причем скорее не шли, а плыли над землей, т.к. путь их "следования" проходил и над участками поверхности, покрытыми водой. Hикаких звуков при этом слышно не было.

По словам руководителя группы, если "черным следопытам" накануне пришлось пережить нечто подобное, то он нисколько не удивлялся впоследствии той стрельбе, которую они поднимали тогда ночью. Естественно, в ту ночь не заснул никто, хотя все описывавшиеся события не длились, как потом выяснились, и часа. Люди так и просидели вокруг костров, озираясь по сторонам, в ожидании рассвета.

Использованы материалы:

Валерии Шаповаловой,

Вадима Черноброва,

Николая Романова,

телекомпании НТВ.

Ну, а теперь и моя история посещения окрестностей Мясного бора. Оговорюсь сразу, перед походом туда я была не в курсе аномалий этого места, историй описанных выше не читала, передач про Мясной бор не смотрела. Конечно, знала, что там велись бои во время ВОВ, но что настолько ожесточенные даже не догадывалась.

Летом 2004 года я со своими друзьями регулярно ходила в походы. За плечами был немалый опыт прошлых лет, неплохое снаряжение и недурственная физическая подготовка. С завидной регулярностью в свой походный опыт мы привносили что-то новое, так в том году мы начали свое знакомство с минаком и копательством. Минак тогда был самый простой, опыт в этом деле практически нулевой, зато усердия в работе лопатой хоть отбавляй. По этому поводу, точнее не только по этому, один из товарищей предложил посетить Мясной бор. Но не в поисках наживы - нееет, целью была немецкая узкоколейка, судя по фотографиям и описаниям проходила она недалеко от советской - сохранились фотки паровоза, вагонов, станций, депо. Но вот в чем загадка - советскую узкоколейку найти труда не составляло, а вот немецкую никто найти не мог. Тогда задача казалась элементарной, мы наметили на карте несколько мест, через которые она просто не могла не пройти и решили устроить разведку боем - прошерстить ту местность. Особых проблем в этом мы не видели и выбрали на все про все 2 выходных дня (это при том, что от Москвы туда добираться совсем не близко), правда ума хватило выдвинуться все же в пятницу вечером.

Небольшое лирическое отступление: недели за 2 до поездки мне надо было сходить на узи щитовидной железы. Войдя в кабинет, я обнаружила здорового мужика-врача, он не столько заполнял карту, сколько меня разглядывал. «И тут маньяки» - подумала я. Узи показало, что все ок и только я собралась удалиться, как врач говорит: «Я вижу ты спортом занимаешься, а каким?» Ну, я гордо заявила, что в походы хожу. «Чего делаете? Копаете?», «И копаем тоже» - говорю. «Я тоже когда-то копал. А перед тем как костер разводить место прозваниваете?» «Угу» - отвечаю я, хотя никогда мы этого не делаем. «Ну вот и дальше прозванивайте и еще на месте старых кострищ не разводите огня, чернокопы туда иногда боеприпасы закапывают - от конкурентов избавляются». Я как-то прифигела, выхожу вся красная и говорю другу, который меня встречал, прикинь, не о щитовидке говорили, а о походах, неужели по мне так видно))))

Возвращаясь к нашим баранам, я и три моих товарища: один начинающий копатель с минаком, другой любитель узкоколеек , третий раздолбай как и я, которому все интересно, после трудовой недели вечером в пятницу, вооружившись картой и схемами отбыли в направлении Новгорода.

Конечно не доехали мы ни до какого Мясного бора, а зависли на ночь в Малой Вишере. Пытались поспать - не получилось, народ попался буйный, а вокзал маленький, в 5 утра погрузились на электричку и отбыли на нужную станцию. Приехали: ну платформа, ну деревня, ну лес прям рядом, ломанулись через бурьян по лесовозной дороге.

В сухости и комфорте путешествовали мы не долго - первое же болото было наше. Лето, тепло, хорошо - высохнем за целый-то день - наивно подумали мы. Миновали 2 ряда высоковольтки и…. дорога ушла в болото. Короче следующие 10 часов мы практически без передышек шли по болоту по колено в воде, пробирались через завалы, дороги не было и в помине.

Несмотря на копившуюся усталость мне все казалось забавным: лес не светлый, но приятный, путь трудный, но преодолимый, болото мокрое, но теплое и т. д. Моими мужиками же овладели упаднические настроения: мы давно сбились с пути, вымокли как черти, не спали больше суток. В довершении всего при переходе очередного завала по бревну мы шли цепочкой и практически под ногой первого идущего, неожиданно встала в стойку гадюка. Т. к. я шла второй, то видела, как она оскалилась и зашипела. И вот стоит наш товарищ на одной ноге с занесенной над гадюкой второй и дрожащим голосом спрашивает что делать. Мы тем временем отползаем назад, ну что делать?! и ему отходить надо, вот он медленно, медленно отошел к нам, а эта гадина улеглась опять клубочком - типа на солнышке греется.

Нервы не выдержали, срочно был созван совет: мы фактически потерялись, мы никуда не успеваем по времени, идти невозможно, мы устали, каков итог? Идти назад по тому же пути. 2 человека сказали «да, идем назад», 1 воздержался и все уставились на меня. А мне все еще забавно)))) «Ни хрена - говорю - раз поперлись - только вперед. Мужики вы или нет, баба вас подгоняет)))» Короче хлопнули водки и пошли дальше.

Дошли до р. Кересть, сориентировались кое-как, пошли вдоль нее. Места светлые, приятные, солнышко еще не ушло, тропинка хорошая, а в кустах стоит ….миномет. Мы сначала даже и не поняли - подумаешь, труба из кустов торчит! Оказалось лагерь, никого в нем нет, куча железа валяется и миномет по середине, наверное, выкопали, но с собой же не понесешь - поставили для красоты))))

На том берегу народ стоит лагерем, поздоровались и пошли дальше, не любят копатели друг-друга. Свернули опять в лес - дорога супер - широкая, по середине насыпь песчаная и колеи по сторонам, идем и рассуждаем на чем же тут народ ездит, если зазор между насыпью и колеей больше метра. Я иду по середине и через каждые несколько шагов спотыкаюсь, потом стала обращать внимание на чем - палки поперечные. Как заору, «Братцы, мы же по узкоколейке идем!» И правда идем - во дубы, и не замечаем! Через некоторое время находим подтверждение - несколько рельсин сваленных в сторонку , надпись на них что-то типа «завод имени Сталина» или «во славу Сталитна» Короче слово «Сталин» там точно было, а стало быть узкоколейка советская. Ну вот и мы значит не оригинальны - нашли тоже что и все. Неожиданно справа возникают постройки - 2 лагеря, размеры огромные, палаток на 20-30 каждый, все добротное: настилы под палатки, навесы, столы, лавки, сортиры и никого кругом. Полазали по лагерям из любопытства, нашли груды металла - осколки, части оружия, каски, патроны, гильзы и т. д. И даже 2 колеса от вагона обнаружили! Порадовались, что лагеря сейчас пустуют и мы не нарвались на такую прорву народа.

Решено было свернуть чуть в сторону от узкоколейки и заночевать. Пока отходили от дороги я поразилась количеству железа под ногами - просто все усеяно, стало как-то не по себе, да и сумерки спустились. Решили встать на чьем-то месте (лагерей как выяснилось кругом прорва, побольше и поменьше, но все пустые). И тут чего-то меня дернуло, говорю, прозвоните кострище - столько всего вокруг валяется - стремно. Мужики надо мной поржали, достали в первый и в последний раз за весь поход минак - кострище звенит. А чего звенит, может горсть патронов, а может консервная банка, но все так устали за день, что даже проверять не стали, просто в другом месте костер развели.

У костра посидели знатно, по карте долго высматривали, куда нам завтра идти, поняли, что ничерта мы посмотреть не успеваем - выбраться бы успеть, всем на работу в понедельник.

Перед сном пошла я, пардон, по малой нужде. Иду и чего-то не по себе мне. Темно, свечу фонариком под ноги, а там опять это железо, остатки ружей, куски касок. Бошку поднимаю и как будто выстрелы в дали и шум голосов невнятный, только как-то странно звучит, как фон. Ну все думаю, от усталости крышу рубит. Вернулась к костру, «слышали - говорю - стреляют?» Мужики на меня как на дуру смотрят: «Все тихо было, ну может парни, что у Керести стоят буянят». Спать легли.

На утро встали никакие. Поели, собрались, вышли опять на узкоколейку, идем. Дорога постепенно начинает поттапливаться, ноги опять мокрые. Привлекло внимание дерево: здоровое такое, а на нем в одном месте кора счищена и 5 фамилий советских солдат вырезаны. Кора так красиво завернулась с краев - как рамка прям. Пришли мы к выводу, что вырезано было это еще во время войны, просто те, кто мимо проходили надпись подновляли. Вот тебе и братская могила. И черт меня дернул опять удалиться в куст по нужде недалеко от этого дерева, и опять меня накрывает: кто-то стонет и стреляют. Я бегом к своим мужикам, даже не сказала ничего, что бы за психа не приняли. Идем дальше, наезженная колея поворачивает в сторону, а узкоколейка уходит в болото, сверились с компасом - получается что нам надо в болото и его насквозь пройти.

А дальше болото за болотом, то верховое, то низовое, как лес посуше, так завалы. Проверили одно место, где по предположениям могла быть немецкая узкоколейка - ничего не понятно, местность не читаема. И главное нет сил! Прошли не так много, а с ног валимся, настроение подавленное, все молчат загруженные, злятся друг на друга по мелочам - первый раз такое с нами - и поели и относительно выспались и рюкзаки тяжелые, но не фатально - бывало намного хуже, вода есть, а идти не можем! А время жмет, надо на электричку успеть последнюю, привалы все время делать невозможно. Болото местами уже «по яичко» (как говорят мужики))))), как выходим на место посуше - плюхаемся с хлюпанием на влажный мох, тупо сидим, даже рюкзаки не снимаем. Когда сидим - хочется бежать, быстрее выбираться из этих мест, как встаем накатывает апатия.

Наш любитель узкоколеек сдался - вот оно самое слабое звено: он истекал потом, постоянно отставал и в довершение всего просто рухнул в болото и сказал, что дальше идти не может (и это серьезный мужик, бывалый походник), срочно его накормили, дали остатки водки, часть вещей из рюкзака себе перекинули и буквально поволокли дальше.

А потом мы потерялись. Вот скажите мне как можно потеряться на болоте среди невысоких березок, когда все прозрачное и далеко просматривается? Оказывается можно, обходя какой-то островок мы разошлись чуть в разные стороны и…. сошлись попарно метров через 500, а полностью воссоединились где-то через километр - причем даже если орали друг-другу, то либо не слышали, либо не могли сориентироваться. Понервничали изрядно короче.

Болото кончилось, пошел сухой лес, правда без дороги, шли на пролом, все время сверялись с картой и компасом, казалось, что чуть-чуть и впереди покажется просека со знакомой уже высоковольткой, а там еще одна и уже станция рядом. Но нет, мы шли и шли, приметили по дороге блиндаж, по виду не копаный, но даже просто прозвонить его желания не возникло, не то что копать. Наконец дошли до высоковольтки, до следующей было километра 2, от нее я шла и считала шаги - типа шаг это примерно метр, надо досчитать до 2000 и мы у цели.

В каком-то исступлении я считала шаги, вычитала те, что были не по прямой, а для обхода препятствий (хотя какая там прямая?!), сбилась в итоге где-то на 760-ти и успокоилась.

Вышли на железку мы в окурат между 2-мя станциями - до каждой километра по 2, они были даже видны по обе стороны. Пошли к Мясному бору и тут я поняла, что не могу идти по насыпи! У меня на столько стерты ноги и подошва кросовков такая тонкая (может я ее стерла за поход?!)))), что я чувствую каждый острый камень под ногами. Меня взяла дикая обида, просто до слез, что я столько прошла за эти 2 дня и ни словом не обмолвилась, что мне тяжело, еще всех подгоняла и вообще была молодцом, а тут такая подстава! Короче, до станции я мужественно шла как канатоходец по одной рельсе - она была ровная и гладкая)))).

Уже на подходе к станции мы увидели мемориал павшим, бросив рюкзаки подошли поближе посмотреть.

На электричку мы все равно уже опоздали, когда дошли до деревни время было двенадцатый час. Пошли на трассу, автобусы уже тоже не ходили, пытались поймать машину хоть до куда-нибудь: до Новгорода или до Малой Вишеры - фигу нам, кому мы нужны в таком виде, в таком количестве, да еще с рюкзаками. Плюнули и пошли спать буквально в канаву между станцией и шоссе. Правда один, самый упорный из нас, все же поймал частника и уехал, в 5 утра он был уже в Москве. А мы встали к электричке и пол следующего дня на перекладных собаках возвращались в столицу нашей Родины.

Как-то зашел разговор об этом походе и мы признались друг другу, что это был один из самых тяжелых походов в физическом и САМЫЙ тяжелый в моральном планах. Устали - да, в первый день прошли километров 25 и во второй 30 и все по такой нереальной пересеченке.

На предложение вернуться туда еще поначалу поступали только отказы, причем мотивировали это не столько трудной проходимостью мест, сколько гнетущей атмосферой, накрывшей нас к ночи первого дня и преследовавшей весь второй день. Мы реально потом «отходили» от этого места недели две.

А теперь уже думаем над новой поездкой в Мясной бор, немецкую узкоколейку-то мы так и не нашли))).

Это Мясной бор глазами фашистов.

Эти фотографии были сделаны немецкими фотокорреспондентами, я их выставляю для того что бы было понятно о каких местах идет речь, в каких условиях приходилось выживать солдатам.


Современные фотографии.

Затопленный блиндаж с останками советских солдат:

Солдаты:

Железо:

Очень похожее, но не это дерево с надписью видели и мы:

Прощание:

Братские могилы:

Мемориал в д. Мясной бор:

Фото взяты с сайтов:

webpark.ru

karelia.ru

rusderjavnaya.info

visualrian.ru

sluzhenye.sandy.ru

Моих фотографий из Мясного бора к сожалению очень мало, тогда была еще мыльница и качество тоже подводит. У одного из моих товарищей был с собой неплохой фотоаппарат, но фотки он зажимает все это время. Все же надеюсь на его сознательность.

Это я еще в первый день, в меру уставшая и довольная:

На поляне с минометом:

Трофеи:

Солдаты из Второй Ударной.

В Мясном Бору в земле лежат

Солдаты из Второй Ударной.

Никто из них не виноват,

Что командир у них бездарный.

Пятно позора не отмыть

С его парадного мундира.

Но нужно знать, не позабыть

Тех, что легли за командира.

На нас сейчас они глядят

Из той невообразимой дали,

Не ждут они себе наград,

Им ни к чему уже медали.

Их имя доброе и честь

Земля полсотни лет хранила.

Всех поименно перечесть

Давным-давно нам нужно было.

Ведь это чей-то муж и брат

Упал, подкошенный снарядом.

Нам не вернуть его назад,

Но надо помнить, очень надо

Он не предатель и не трус,

Остался верен он Отчизне.

И сын татар, и белорус

Погибли здесь во имя жизни.

Они лежат плечом к плечу,

Как шли в далеком сорок первом.

А я живу, смеюсь, шучу.

Они весь мир спасли от скверны.

Нет, не заслежен был укор,

Ведь, а посулы не продались

И не шагнули за «бугор»,

На Новгородчине остались.

Сменяет солнышко луна,

То день, то ночь над обелиском.

Как далеко ушла война…

И как она осталась близко.

М. В. Федорова, г. В. Новгород

ПОМНИТЕ!

Автор: Лена, читать весь дневник...